rais (rais) wrote,
rais
rais

Шамиль пишет о тексте, текст пишет о Шамиле.


Я до сих пор по-интеллигентски наивно верю, что буквами можно менять мир.(с)

Оригинал взят у shamil в До Башблогосферы или живой текст без потери социализации

Дефицит живого текста и общественного чувства — причина миграции и предвестник башкирской блогосферы.

Я ещё не разобрался в том, что меня угнетало в нулевые Башкирии. Дискомфорт был, 102%.

У меня внешне было все нормально, но в один момент стало душно, и, в итоге, уехал в Москву на полтора года.

Подступали странные времена, 2008-10 годы, когда начался дележ власти и передел собственности.
Уфа по энергетике начала превращаться в райцентр. Степенных чинуш поджимали нахрапистые функционеры, засидевшиеся в глубинках, в томлении по власти и собственности. Не было особой ротации у бронзово-гранитного режима, засиделись племянники, пока абзыи цепко держались руля. Дождались. Это время я уже не застал. Чем эти годы завершились и что осталось у республики в итоге на руках — вы уже прекрасно знаете. И ещё, я уверен, узнаете.

Были и другие причины, разумеется.

Но в 2007-м, ранней осенью, я почувствовал духоту физически.


Помню этот момент, когда стало душно. Сидел с коллегами-собкорами на заседании Правительства, еще как известинец. Пересмеивался, купался в общении с единомышленниками. И почувствовал: надо на свежий воздух.
Сказал даже об этом С.В. Валиевой.

Недели не прошло, как получил приглашение сначала в Сибирь, потом, в декабре, в Москву. Оба принял.

Почему душно? Не всем же на свете командуют ОГВ. Конечно, у жура общественно-политического есть профессиональная деформация, иногда кажется, что все, что происходит, происходит в Доме республики. Остальное неважно.

Но можно легко уйти было в корпоративный пеар, предложения были регулярно, и не знать всего этого. Ждать. Не получалось. Вот, пытаюсь сейчас разобраться в той духоте. Исключительно для личной рефлексии.

Работая в письменной сфере, я сам страдал от недостатка чтива. Сколько-то хорошего, пусть не глобального, но живого текста нужно каждый день. Нельзя же читать только Ханнанову, Гайнуллина, Валиеву, которые обладали кое-каким доступом к информации из коридоров о будущем. Жанр довольно эзопов. Через комментарии, данные моим коллегам и, отчасти, через меня, передавали друг другу «приветы» разные элиты, и формирующиеся элитки. Младо-, старо-, древне- и прочие. Не очень легкая, но интересная функция. И это - далеко не всё, что нужно обществу для того, чтобы понять, что происходит.

Но были дни, возможно, в сумме сотни дней, в башкирские нулевые, когда читать было нечего. И были дни, когда я сам восполнял этот вакуум, не найдя ни одной чужой буквы с душой и мозгом. Админил какое-то время пару сайтов-агрегаторов типа ufaweb, колумнировал, стебался, знал чуть ли не каждого из тысячи людей, интересующихся политикой по ip-адресу и времени «выхода в эфир». Чистил, банил самых отъявленных. Рыскал по сети в поисках крупинок нового. 

Ну фарит, локальные форумы, ну нац/полит/маргиналы, ну злосчастные каменты, в которых теплилась неформальная, живая, пусть и немного сумасшедшая на всю башку Башкирия. В интернете, полупустом региональном ЖЖ.

Традиционная пресса, давно уже перепрессованная, не в последнюю очередь личной бедностью журналистов, уходила всё глубже в интеллектуальный сумрак, окапывалась в архаике, писала, как шаль вязала. Оценок давать не хотелось, не получалось. Восторженные надоели и были фальшивыми, а ругаться было нельзя, рынок труда плохой.

Писали как акыны, не пытаясь вникнуть в суть происходящего. Пресс-службам даже не нужно было пытаться что-то скрывать. Было просто все равно тем, кому должно было быть не все равно. Ну и не платили. В глазах — раннее ожидание пенсии и смерти.

«Сверху» мягко рявкали не просто на аппазицию. Рявкали просто на не до конца понятое. Мне передавали, как МГ реагирует на мои тексты-рассуждалки в «Известиях» местных: «это он за нас или против нас пишет?». Так и не решил, видать.

Мне было неинтересно «за» или «против». Потому, что «за» или «против» чужой повестки дня писать — это значит не петь свою песню. Принуждали постоянно определяться в двоичной матрице. Кто не с нами, тот против нас. Мне такое неинтересно. Мир — гораздо сложнее. Как сейчас стало болезненно понятно в Башкирии.

Негосударственная пресса — зарабатывала, как могла, особо никого не задирая, а такого пункта, как «рефлексия», «осмысление происходящего» ни в одном рекламном прайсе не было. Источники текста выполняли какую угодно функцию, но не осмысления, ну и формат не позволял федеральный.

Все хотели аналитики, просили писать аналитику. Не получали. И сейчас хотят.

Может, пишуще-думающие люди прикидывали, что если честно писать, что думаешь и о том, что знаешь, обязательно возникнут вопросы к власти, на которые найдутся нелицеприятные ответы. Быстро и с потерей социализации. Мне удавалось до определенного момента балансировать в своём мозгу и на кончике пера.

Тупо не хотелось в аппазицию, потому, что там - тоска еще хуже и блевотнее. И психика у меня добрая и государстволюбивая. И компания дурацкая по тем временам, за редчайшим исключением. И кроме опыта поражений, разочарований и разбродов, там были разве что бигновские митинги 5-го года. Когда на болотную площадь возле Русского драма начали выходить старушки. И идти пугающим маршем. Мы с maren_ufa из Комсомолки бегали вокруг, забегали вперед толпы, чтобы её сфоткать. Возле резиденции Урала стояло два белых нефаза щитовцев. Вокруг белого дома -желтые икарусы с милиционерами и собственно щитами. Видать, реально все шуганулись. Что-то происходило, но ничего в итоге не произошло.

Я после истфака был убеждён (и остаюсь), что любая власть изначально несправедлива, и ничего еще в ней не изменилось с начала времён, потому класть голову за размен «чужое шило - на чужое мыло» меня не интересовало вообще никак. Думаю, многие так жили. Держали дистанцию. Таскали в дом. Строили виллу. Заводили, давали, у кого был доступ к трубе.

Но какая-то тупая, косноязычная, энергия, исходящая от элит, морозила людей, вообще непричастных к загадочной жизни органов госвласти. И даже забавы «младореформаторов» оставались локальными всплесками во всём этом вязком, административно-командном, социалистическом, доперестроечном. Когда команды ещё нет, а уже пригнулись или побежали туда, куда могут послать.

Даже уже не забавляло, когда очередной госначальник читал как пономарь по бумажке то, что ему написал человек, который ненавидит (особенно, в ясном сознании) свою работу и, особенно, я уверен, индекс промышленного развития 109. Так и не узнал, что это такое, надеюсь, никогда не узнать. Хотя, нет. Расскажите, кто знает, прямо в каментах.

Вы же знаете уже, как легко собрать всю страну с помощью одного текста, пусть даже песенного, или, например, мотивчика. «Вставай, страна огромная!», «Давай пойдем с тобой туда, где нет ни снега, ни дождя». Мобилизация на войну в сороковые. Демобилизация на отдых в нулевые.

Может быть, единственное, что сохранило в каком-то виде в 90-е вооруженные силы, а мужиков сохранило мужиками - это наивно-пропагандистские, но качественные и даже, возможно, искренние строчки «...кто карьеры не делал от солдатских кровей» и «сердце не прятал за спины ребят».

Я до сих пор по-интеллигентски наивно верю, что буквами можно менять мир. Пару раз мне это удавалось и я в этом заблуждении до сих пор.

Только нужно много букв и много везения, как у авторши «Бесамы мучи». Чтобы миллион твоих и не только твоих знаков в итоге отлились в 400 букв Указа, например вот такого. Приведён, разумеется, абсолютно абстрактный пример. Для яркости образа.

Кроме Указов, есть и другие концентраты — например стихи и песни, в которых я ни черта не понимаю. Но знаю, что они очень нужны. И иногда двигают континентами. Собирают миллионы.

Для того, чтобы родился такой поэтический текст, который пронзит 4 млн. сердец, нужно, видимо, чтобы было предварительно много написано прозы и публицистики. Миллионы букв.

Иногда для собирания населения в один народ помогают, афоризмы:«Уфимский чай, башкирский мёд, из-под полы он достаёт», «это эшту за горад такой на горе, ЭФЭ» - это было в 80-е, а «денга есть — Уфа гуляем, денга нет — Чишма сидим», этой присказке уже не меньше лет 50-70, наверное.

Городской фольклор, дворовое творчество, присказки ханыг-алкашей...
Легенды про карст и Сутолоку, про Вторую пристань, куда зимой возили купаться должников рэкетиры.

Всё это уже не работало. Устарело. А нового ничего мне на глаза не попадалось. Покупал толстые журналы. Покупал книги на специальной полке в книжном. Спрашивал у знакомых. Давали, кидали ссылки. Всё не то. Все мимо, беспомощно или недостаточно. 

— Бля, тут у нас, оказывается, нечего читать! Покажите мне хоть один текст в день, который не стыдно читать и можно от него получить удовольствие или хотя бы понимание!

Я орал так летом 2009 года, поддав пару на дружеской журналистской вечерушке. Ильгиз А., Сергей К., помните? Я уже тогда знал, что общество без цветовой дифференциации штанов, я хотел сказать, без письменного осмысления происходящего обречено на психосоматику и отложенные страдания.

В общем, по какой-то причине не было ни башкирских бестселлеров русскоязычных, ни колумнистов, ни публицистов, ни текстов, пронзающих общество.

Тексты тогда попадались редко. Раз в квартал. Раз в неделю. Раз в месяц. Иногда в полгода. Книжка у Савельева написалась, про бледную Уфу. Кое-то иногда-иногда в Просторах. В формате мемуаров про уралнасырыча. Что-то читабельное из городских легенд выписывала иногда Света. Рашида Краснова в журнале «Уфа».

Остальное - или информашки с перечислением имён и должностей присутствующих на заседании, или манипуляции, или пропаганда, описание бесчисленных перерезаний ленточек, «журналистские расследования», то есть мочилово. Объекты. Фермы. Комплексы.

Ну, я не знаю, может, на тюркских языках жгли, мне не попадалось.

Я искренне тогда подумал, что региональный уровень слишком мал для текстовой рефлексии, нужен общенациональный уровень. В нашей глубинке, те, кто думал, не писали. Или не умели. Или я не умел читать, что они писали.

Меня парил дискурс. В принципе, содеражние уже давно не колыхало. Общепринятый дискурс был очень тупой. Язык то есть.

Как говорят, милиционеры, «а теперь, для протокола скажи, по-научному». Язык был непригодный для употребления живым человеком. Трусливая пафосная трескотня. Язык плохопереваренных официальных бумаг. Язык доносов и компромата. Писали как будто для прокурора. Все, кто что-то писал, друг друга знали по буквам, могли опознать любого анонима.

Или для Помощника. Или для того, кому он Помогал. Для заказчика. Для земляков. Я не знаю, кого еще представляли перед глазами мои коллеги, когда писали. Изданий - до чёрта, полиграфия - отличная. Тиражи хорошие. Читать - нечего. По крайней мере, мне. Если это не так, напишите в комментах про один запомнившийся заголовок.
Преследование прекратить. Черниковку не предлагать. Мраморная лихорадка. А в 90-е? В 00-е?

Язык деревянел, мысль останавливалась при попытке формулировать хоть что-то, что потом прочитают в Белом доме. А что подумают в этом отделе. А что подумают в том отделе. Помню это трусливое ощущение. И помню, как его преодолевал. Писалось скудно и жалко.

И было это всего несколько лет назад. А будто прошла целая жизнь.
И всё это - сугубо мои личные фантазии.
И зря я заставил вас всё это читать.

А мне немного полегчало.
Ну и вам, возможно, будет легче понять, зачем нужна вся эта Башблогосфера (2010, 2011, 2012) и почему она расцвела именно сейчас. А я пока буду думать о том, что в ней будет в 2013, 14, 15  и 16.


P.S.Артём, куда ты уехал? Разве из Уфы возможно уехать? Или ты из России уехал, не из Уфы?


Subscribe
promo rais january 9, 2016 22:43 145
Buy for 100 tokens
Disclaimer. Все описанное ниже, абсолютно легально и вполне безопасно. Однако, вы должны понимать, что помещая себя без должной подготовки в экстремальные условия, вы берете всю полноту ответственность на себя. Перед повторением некоторых упражнений вам стоит проконсультироваться у врача. Я…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments